medvedesobaka

Как-то совсем плохо. Мало того, что корежит даже при виде фото великов, так ещё не отпускает мысль, что прежде чем сказать, надо думать. Надо думать все, что было сказано. И от этого как-то совсем тошно. Если я действительно все это, то зачем?
И хуже всего, делать вид, что как бы ничего и не было. Все по прежнему...
...давайпоедемпозвони.
Не хочу я никуда. Говорить не хочу, делать вид не хочу, думать не хочу, верить не хочу.
Скорчиться бы в остатках собственного самолюбия, уползти, забиться в нору, затаиться.

На самом деле в потере лица нет ничего страшного.
Просто в голове открывается маленькая дверка в ад.
Физически это не очень приятно - ты горишь, но вокруг холодный и душный сумрак. Испарина тоже холодная, и вот это, почему-то, противнее всего.
Маленькая дверка в ад сносит все перегородки между тобой и реальным дерьмом, что когда-либо случалось. Проще говоря, воспоминания ты больше не контролируешь.
Собственно, ты ничего больше не контролируешь. Единственное, что нужно постараться удержать на привязи, это собственные вокальные порывы. Просто держать пасть на замке. Конечно, в том океане дерьма, где ты сейчас барахтаешься, пара капель, что изблюются, если ты откроешь пасть, ничего не изменят, но... Пасть нужно держать на замке обязательно.
С памятью тоже можно справиться. Хуже всего со свежим дерьмом - его контролировать невозможно. Оно просто ползет из всех щелей, загнать его под ковер нельзя. Пока.
Так что какое-то время оно будет приходить и дружелюбно стучать тебя по плечику: тук-тук. Кто там? Поворачиваешься - а там крокодилья пасть. Дружелюбно щелкает и ты вновь срываешься в миг своего позора.
С этим ничего не поделаешь. Это просто нужно переживать. Раз за разом. Раз за разом. Вытирая ладони и принимая холодную испарину. Колотясь в ознобе и сгорая от стыда. Это не страшно. Рано или поздно, ты научишься загонять это под ковёр. А если не сумеешь, то под ковёр загонят тебя.
И это так смешно, что одна часть скручивается в поросячий чвост, истерит "это ПМС" и истекает потом, а вторая холодно кивает, и делает заметочки
А вообще...
Вообще, надо бы наконец-то, перестать говорить "да", в случаях, когда твердо знаешь "нет".
"Нет, я не хочу сюрпризов" - и нога осталась бы целой.
"Нет, я не хочу лезть в это" - и никаких тебе пластиковых корыт с веслами.
"Нет, я не хочу на эту пьянку" - и ни одной вороватой курвы окрест и не надо делать вид, что тебе интересно.
"Нет, я не хочу на велосипед" - и никаких потных рук, и никакого осознания неизбежности падения.
Нет, я не хочу этого, потому что, я, блядь, боюсь. И я, блядь, боюсь признаться, что боюсь. И я ненавижу вас всех, за то, что рано или поздно, так или иначе, вы заставляете меня терять лицо и показывать свой страх. И это цветочки, по сравнению с тем, насколько я ненавижу себя за этот страх, за то, что не могу его скрыть, за трясущиеся руки и за слёзы.
Просто перестать говорить "да". Из боязни, что не так поймут. Из боязни, что не услышат.
Нет. И точка.
Может хоть тогда уютная дверка в ад перестанет открываться так часто.
Все остальное не имеет значения. То, что потом тебе кричат то, что ты и так о себе знаешь, это ничего. Обидно, но ничего.
О том, что я жестокое, самовлюбленное, эгоистичное говно, я и так знаю. Мне так часто это говорили, что у меня просто не оставалось выбора, как поверить. Не могут же они все ошибаться. И я не могу ошибаться.
Да, это я.
Да, я обещаю, но не держу слова. Да, если мне плохо, то плохо будет всем. Да, мои проблемы - крушение мира, а ваши - это так, пустяки. Да, я не могу дать никому счастливой жизни. Да, я не могу никому дать даже нормальных отношений. Да, я не беру трубку. Да, я заставляю себя ждать. Да, у меня меньше обязанностей. Да, для меня железки важнее людей. Да, я и пяти минут не могу прожить без своего планшета. И много чего ещё, из чего следует, что как не вертись, я, все равно - говно.
Да, я говно. И неважно, чья обида это прокричала. Главное, что это правда.
Я ещё хотела бы поскулить про свою дерьмовую жизнь, но у меня нет сил.
Просто нет сил.

О моя ясноглазая девочка из маленького городка, которую лишили лучшей подружки, конфет "Сливка" и семи "Мишек на севере".
Но не будь этого, кому бы я улыбнулась два года назад? С кем бы не решалась заговорить те мучительных двадцать минут?
...и да' я все равно должна тебе "Сливку" и семь "Мишек"' чтобы хватило на неделю.

Снова сна ни в одном глазу.

Охуительный день!! Просто охуительный. Машина не завелась, телефон забыла на работе, нарк какой-то доебался, особа приближенная к калькулятору порылась в документах, транспорт уходил перед носом, и начальник сказал: "А давайте, вы будете директором!'' Ебать, что за нахуй?

Четвертый час ночи, сна ни в одном глазу, в одном компе "Интерны", во втором HDD Victoria с Тошибой на 320 и заваленными вусмерть секторами.
Комната, которая становиться жилой, только когда я из неё сваливаю. Когда не сваливаю, пол, стулья,шкаф и окрестности засраны железками, пакетами, флешками, сумками, жесткими дисками, шмотками и мной.
Женщина, которую я делаю несчастной, поскольку приезжаю только на выходные, ещё одна женщина,которую я делаю несчастной, когда уезжаю на выходные.Ещё одна женщина, одноглазая и мохнатожопая, которую я делаю несчастной, потому что она не может дрыхнуть на одном диване со мной. Мужчина, которого интересует есть ли деньги в кассе и не интересует больше ничего. У мужчина записаны 2 батарейки, у меня одна. Я не в силах объяснить почему так и куда проебалась ещё одна батарейка. Судя по всему никуда не проебалась, просто мужчина чего-то не записал. Ещё один мужчина, который нихуя не заработал в декабре, но зато смотался в Стокгольм и которому вечно лень и вечно мало денег. Ещё сотня-другая мужчин и женщин, которые хотят из-под меня батареек, переустановить систему и диагностики. Бесплатно.
Четыре сотни грандов круглым счетом;
Титулоносцев - тысяча и двести
(Что за беда, коль кто-то не на месте!)
И брыжей миллион, подобных сотам...
И я всё время куда-то бегу. Я все время куда-то бегу. У меня нет времени остановиться. У меня нет времени помолчать. У меня нет времени подумать. У меня нет сил подумать.
И если я делаю кого-то счастливым, то второго, автоматически - несчастным. Это такой вечный перпетум мобиле. Называется - моя жизнь.
В общем, ничего страшного.Никто не умер.Все здоровы.
Может это просто депрессняк перед ДР. Может это просто зима. Может это просто ночь. Может это я не ценю то, что у меня есть.
Но скорее - это просто ночь. Ночью иногда бывает.
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал...
Устал, это когда железки неинтересны, когда учиться нет сил, когда ни с того ни с сего начинаешь рыдать, как младенец, у которого отобрали леденец, когда хочешь спать, но не можешь, когда что ни сделай, всё одно кому-то будет плохо. Или кому-то, или тебе. Или кому-то и тебе.
Вопиющее бабство.
Надо бы просто посмеяться и забить.
...и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу, ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

Да, это хорошо, что ты меня любишь. Раз в месяц.

Философически простая мысль : "блядь, если бы восемь лет назад я бы сказала "Да" и открыла дверь, то сегодня это у МОЕЙ было два любовника, плюс любовница, плюс внезапные отлучки, плюс мимолетные романчики, плюс я бы может уже сидела. За тяжкие телесные vissmaz". От такая хуйня, малята. Вроде б надо позлорадствовать, но хрена бы там.
Мысль тяжёлая, как кирпич. И нет ничего, кроме усталости.
Могу повторить за собой же: Жизнь, детка - большой супермаркет. Что выбрал, за то и расплачиваешься.
У толстой, несобранной Наташи, два месяца назад умерла мать. Я за своими компьютерами нихрена не заметила и ничего не узнала. И тот факт, что Наташа толстая и несобранная, абсолютно не умаляет Наташиной боли.
И это единственное, на чем меня сейчас клинит. Крепко клинит.
Большинство из нас живут в мире выдуманных проблем и придуманной боли. А когда приходит она - настоящая, которую не заткнуть и не забыть, куда только девается фантом надуманного несчастья...
Смотрела сегодня на маленького мальчика и вспоминала Светкин фортель. Ей видишь ли было неприятно, когда я восхитилась фактом появления на свет этого мальчика, и выразила мысль, что мальчик этот лучшая морковкинская роль. "...мне до сих пор неприятно. За сим общение с тобой прекращаю". Это через три года после расставания?
Напугали ёжика голой жопкой. Хорошо хоть не допытывались, что я по этому поводу думаю. Потому что думать я ниче не думала. Кроме мимолетного "да ну и хуй с ним".
Общение со мной возобновилось меньше чем через полгода. Как-то само собой подтвердив постулат, что бабы, все-таки, дуры, и что на вторых мне везет больше, чем на первых.
А маленький мальчик был смешной и тёплый. Морковкина, рассказывая о нем, употребила слово "умилительный". И никакого отторжения у неё это слово не вызвало. Потому что она не множит сущностей. И все тут.

«Каждый расплачивается, белый человек из города, — даже за то, чего не совершал."
...Большой кусок цыганского пирога...

Я или не живой,или не человек. Потому что с живыми людьми так точно не поступают